Один из великих архитекторов-мыслителей XX столетия Мис ван дер Роэ (1886-1969) понимал свое время как век разума и реализма, который пришел на смену эпохи господства духа.
Он любил повторять слова Фомы Аквинского: «Разум - первопричина человеческой деятельности». Однако был глубоко убежден, что архитектура как искусство - область выражения духовных устремлений человека. Пространственная форма интересует зодчего не столько как средство организации функции и технологий, сколько как средство осуществления профессионального сознания, как художественный язык, воздействующий на эмоции и оформляющий мысль. Как философ он мог, подобно Платону, который над входом своей Академии начертал «Не знающий геометрии не войдет сюда», поместить это изречение при входе в любое свое сооружение. Геометрия, строгая симметрия служат зодчему для создания порядка как конечной цели миссии профессии: «Длинный путь от материала через функции к творческому акту имеет только одну единственную цель: создать порядок в отчаянной неразберихе нашего времени. Мы должны создать порядок, указывающий каждой вещи соответствующее ей место и определяющий ее существование согласно природе». Концепция структуры, которую Мис разрабатывает последовательно на протяжении всей жизни, базируется на нескольких принципах, трактующих собственно профессиональные категории как общезначимые, философские. Ключевые положения его концепции следует понимать в контексте глубинного смысла основных устремлений: совершенства целого. Источник идей - вся история архитектурной мысли с ее фундаментальными представлениями о симметрии, упорядоченности, красоте. Красота понимается в традициях классической эстетики как «отсвет правды». Профессиональную школу архитектор прошел у Петера Беренса (1868-1940), в проектное бюро которого поступил в 1908 г. В творчестве Петера Беренса отразились все веяния эпохи. Следуя традициям Шинкеля в архитектуре общественных зданий, он тем не менее в числе первых зодчих начал проектировать промышленные сооружения в соответствии с требованиями времени. Здесь воспитался вкус к универсальности формы, не зависящей от преходящих условий, меняющегося назначения построек. Уроки Беренса касаются устойчивых, всеобщих закономерностей, связанных с объективными свойствами структуры сооружения, а также роли конструкций как первоосновы архитектуры. Одновременно Мис штудирует наследие Фридриха Шинкеля. Влияние этих мастеров помогло оформиться идее структуры, которая понималась Мисом значительно глубже привычных представлений об упорядоченности конструктивных элементов, находя истолкование в категориях философии. Полагая, что периоды подъема архитектуры в истории отмечены осмыслением и реализацией идеи порядка, он утверждает «принцип порядка» одним из оснований концепции структуры. Влияние Шинкеля очевидно в доме Перлса под Берлином (1911): уравновешенная симметрия, характерный рисунок окон, карниз, вальмовая крыша и т.д. Знаменитый мисовский «принцип кожи и костей» был заявлен в проектах двух небоскребов в Берлине (1919). Суть его - в полной независимости несущего каркаса и его заполнения. Первый проект имел план в виде трехчастного кленового листа в соответствии с контурами участка. Три башни небоскреба соединялись центральным транспортным ядром. План второго небоскреба криволинейным контуром напоминает биоморфные рельефы Ганса Арпа. Новаторство проектов - в попытке исследовать возможности стекла в ограждающих конструкциях. В отличие от светотеневой пластики традиционной классической архитектуры выразительным средством становится отражающая способность стекла. Принципы структурного словаря разрабатываются в дальнейшем при проектировании комплекса зданий для Иллинойского технологического института, где зодчий ставит цель создать архитектуру морально и функционально не устаревающих со временем зданий. Требовалось выработать прием, позволяющий трансформировать план, поскольку эксплуатация зачастую вступает в противоречие с первоначальной планировкой. Так рождается принцип универсальности, в частности, идея свободного плана. «Свободный план - новая концепция, и у него есть своя грамматика, как у нового языка. Многие думают, что свободный план означает абсолютную свободу. Это не так, свободный план требует от архитектора такой же дисциплины и вдумчивости, что «традиционный план».
Свободному плану комплекса института соответствует геометрическая сетка генерального плана с ячейкой размером 7,2 х 7,2 м, диктующая размеры и самих зданий, и свободных пространств между ними, а также единый вертикальный модуль - 3,6 м. Принципу универсальности следует также и применение металлического каркаса, заполненного стеклом или кирпичом. Благодаря модульной сетке, которую вернее будет назвать решеткой, так как она пространственна (имеет высоту), создается единство и целостность ансамбля. «Структурный словарь» металлического каркаса становится ведущей темой строительства высотных сооружений в Америке, куда архитектор переезжает в 1938 г. Возникают здания-параллелепипеды с нерасчлененным внутренним пространством (например, Кроун-холл, здание архитектурного факультета Иллинойского технологического института в Чикаго, 1952). Структура высотных зданий решается как совокупность равноценных стандартных этажей и ячеек, «упакованных» в единый объем. Конструктивный каркас скрыт за внешней оболочкой. Алюминиевые или стальные профили членений стеклянных поверхностей - своего рода знак, метафора реальной конструкции, подобно пилястрам ордерной системы архитектурного языка. Детали сведены к минимуму: «меньше - значит больше» - афоризм Миса. Его внимание сосредоточено на создании пространственных форм, фрагменты которых создают непреревное динамическое единство. Центральная планировочная ось симметрии, строгий ритм членений по вертикали и горизонтали, точность и безупречность деталей - таковы свойства универсальной структуры, мыслимой «вокруг идеи совершенства». Возможности техники увлекают мастера лишь постольку, поскольку они способны быть средством воплощения этой идеи, свободной от всего случайного, «злободневного». Приведем пример одной из многочисленных «качественных» находок зодчего на путях разработки структурной грамматики. Трактовка вертикальных столбов каркаса - особенность архитектуры фасада Промонтори-билдинг в Чикаго (1949), первого послевоенного заказа. Толщина столбов, подобно толщине средневековых контрфорсов, уменьшается постепенно, ступенями, по мере увеличения этажности. В здании Сигрэм (Нью-Йорк, 1958) вместо стальных вертикальных двутавров и плит облицовки каркаса применены профили из бронзы, солнцезащитное дымчато-розовое стекло. «Материалы и приемы деталировки вместе со строгой симметрией всей композиции придают фасаду особую торжественность и благородство». Симметрия господствует в этом здании, начиная с генплана вплоть до оформления интерьеров. Здание отодвинуто на 30 м от линии застройки в глубь участка. Образовавшаяся благодаря такой привязке к участку площадь перед фасадом, постановка его на цоколь и, наконец, своеобразная «фасадность» - акцент на одном фасаде - эти приемы композиции по смыслу соотносятся с положениями классической архитектуры. Архитектура здания обозначила тенденцию современной архитектуры, которая получила название «неоклассики». Однако, по Мису, «Здания становятся симметричными, если это естественно. Но помимо этого мы не придаем симметрии никакой важности». Мисовский структурный принцип реализуется в зданиях с универсальным пространством и в сложных, функционально разнообразных сооружениях. Пересмотр знаменитой формулы функционалистов «форма - следствие функции», начатый развитием принципов свободного плана и универсального пространства, завершается утверждением всеобщей структурности, вытесняющей функциональные и стилевые аспекты архитектуры. «Структура - это все, сверху донизу, до последней детали, все, проникнутое одной и той же идеей». На вопрос, заданный критиком архитектуры Норбергом Шульцем: «Не придем ли мы к своего рода механицизму, согласно которому можно свободно оперировать стандартными элементами внутри ясной конструкции?», Мис отвечает: «этот метод... и утвердится в будущем, но пока у нас нет технических средств для того, чтобы полностью следовать ему. Когда это станет экономически возможным, строительство станет монтажом». Верность одним и тем же средствам выразительности Мис сохранял десятилетиями, последовательно и целеустремленно работал над ними. Он прошел увлекательный путь усовершенствования системы структурного ордера. Как в долгом диалоге между человеком и камнем рождалась готика, так же медленно, совершенствуясь, складывался архитектурный язык Миса - язык стальных каркасных структур. Процесс проектирования у Миса - это oне привычный выбор решения из вариантов, а работа только над единственным вариантом, который должен быть отточен до совершенства. Зачастую проработка деталей, пропорций занимала годы. Простота его построек - полная скрытых напряжений простота кристалла, который обнаруживает свою хрупкость при случайном прикосновении. Эта простота кажущаяся, архитектурные элементы Миса не переводимы на язык стандарта. Индивидуальность сложных пропорциональных систем дополняется индивидуальностью тонкой профилировки деталей, незаметными при поверхностном взгляде отклонениями от размерности механического ритма. В его сооружениях строительные элементы - прокатный металл, стекло и детали сопряжения сварного каркаса - достигают качества произведения искусства. Сотворение новых символов для воплощения новых реальностей закономерно в творчестве. Интерес к экспериментированию с элементарной формой, комбинаторные построения кристаллических структур - всевозможных оболочек, покрытий и т.д., основанных на преобразованиях симметрии, как правило, имеют целью технологичное и утилитарно рациональное формо-построение. Совсем иначе понимает чистоту кристаллической формы Мис: искание ясных геометрически-совершенных форм было одним из проявлений его мировоззрения, его философской концепции. Разработка нового художественного языка помимо привычных связей с социальным и функциональным контекстом архитектуры указывает на особую эзотеричность творчества зодчего, которая сложилась не без влияния философии неотомизма, согласно которой истоки прекрасного - в целостности, внутренней уравновешенности формы, математической чистоте ее пропорций. В абстрактности элементарных геометрических фигур, чистоте прямого угла, плоскости и параллельных линий зодчий усматривал возможность выражения «абсолютной идеи», «высшей гармонии». Не соглашаясь с толкованием современной архитектуры как утилитарного строительства, он работал над формой, понимаемой как «чистая духовность». «Лучезарность», «светлость» - одну из главных ценностей эстетики томизма - он воплощает в постройках, полностью облицованных стеклом. Архитектура Миса ван дер Роэ создавалась как овеществленная философская доктрина, которой следовал замкнутый, чуждый рекламе, углубленный в работу мастер. Он писал: «Моя концепция не выйдет из моды по двум причинам: она прогрессивна и она консервативна - в одно и то же время. Она радикальна, так как использует научные и технические достижения и основные возможности нашего времени. Она имеет научный характер, но она не научна. Она использует технологические средства, но она не технологична. Она консервативна, так как сосредоточена не только на пользе, но связана и со смысловым значением, сосредоточена не только на функции, но и на выражении. Она консервативна, так как основана на вечных законах архитектуры: порядок, пространство, пропорции».
Людвиг Мис ван дер Роэ.